Эксклюзив
Тимофеев Сергей Александрович
08 июня 2018
1164

Фильм о Собчаке

Main 5ac9778f 7d97 431e a966 7a4d067509c3

На фестивале «Кинотавр» состоится дебют документального фильма Ксении Собчак об её знаменитом отце.

 

Впервые, о желании снять фильм о первом мэре Санкт-Петербурга, я услышал в 2000 году от трагически погибшего в 2004-м  Виталия Сычева – бывшего генерального директора холдинга «Арсенал» и лидера питерской организации Демвыбора России. 

Ему принадлежала идея собрать среди питерских бизнесменов деньги на фильм об Анатолии Собчаке. Собчак умер в феврале 2000 года, и тема его незаурядной биографии была в то время достаточно актуальной. 

Разговор о фильме со мной Виталий затеял, когда уже был готов сценарий. Я его прочитал. Если бывает стопроцентное непопадание – то это был тот самый случай. Это хорошо понимал и Сычев, который предложил мне попробовать изваять что-то подходящее для этого случая.

Почему предложение было сделано мне? 

Наверное, потому, что я, с одной стороны,  в то время активно занимался журналистикой, был известен в Питере, как политолог и публицист, а с другой, достаточно хорошо знал «кухню», на которой готовилась внутренняяполитика новой России. С самим Анатолием Александровичем я был знаком, как говорится, «шапочно»:  пересекался с ним на втором Съезде народных депутатов СССР, был у него на приеме в кабинете в Смольном.  Но будучи председателем исполкома Демвыбора России Свердловской областной организации, имел широкий круг знакомых, имевших прямое отношение к госуправлению,  был дружен с Г.Э. Бурбулисом, Е.Т. Гайдаром, числясь у них в помощниках, когда те были депутатами Госдумы. То есть был «в теме». 

История эта закончилась тем, что я написал синопсис сценария, но Сычеву деньги на фильм собрать не удалось и идея постепенно «сдулась».

Синопсис получился размером раза в три больше общепринятого стандарта. Но все равно –  это небольшой текст. Его можно здесь прочитать и сравнить потом с тем вариантом, который скоро покажет в Сочи дочь известного героя времен перестройки. 

 

 

 

Синопсис сценария художественногофильма «Кухня»

 

На облупленной стене петербуржского домамокнут два предвыборных плаката. На них фотографии претендентов на пост городского мэра. Вода превратила их лица в гримасы отвращения, лица их повернуты в противоположные стороны. Видны ноги, молодых балбесов, стремящихся допрыгнуть до плакатов и оставить на них оттиск своих подошв.Судя по качеству попадающей в кадр обуви, дела у горожан идут далеко неблестяще. 

-=-

Фешенебельный, недоступный «простымсмертным», ресторан. 

Чуть-чуть слышна «живая» арфа. Журчит фонтан с рыбками, вода, переливаясь под неярким светом, создает ощущение непреходящего спокойствия и уюта. 

За столом сидят четверо мужчин. Их лица почти не различимы в полумраке, но хорошо видны их руки и очень нескромные яства, подаваемые к столу официантами – высокими,худыми, с сединами в черных волосах. 

Идет тихий, неспешный разговор. Тема беседы вращается вокруг результатов недавно проведенных выборов мэра города, к чему присутствующие, судя по их репликам, приложили и время, и деньги, и головы. Видно, что они довольны результатами - как не казалосьизначально сложной задача свалить прежнего мэра Шаркова, она блестяще выполнена. 

Тон беседы постепенно меняется, поскольку возник вопрос о будущем проигравшего. Вопрос крайне важный, поскольку за бывшего мэра проголосовало около половины избирателей, у него есть репутация, личные связи, и наверняка в его сейфах лежат какие-то документы, представляющие для присутствующих одновременно и интерес, и опасность. 

Присутствующими высказываются предположения. Они очень разные. Но никто никого не перебивает,  и собеседники не противоречат друг другу. Идет разговор как бы «в общем». 

Произносится фраза: «Хорошо бы ему исчезнуть, и еще лучше, - навсегда». Обсуждается «техника» вопроса - что может Шаркова понудить убраться из России. Вывод для присутствующих очевиден – только реальная угроза жизни и свободе. Лысый мужчина, до этого почти не принимавший участия в беседе, призывает присутствующих не волноваться – дело уже запущено. У Шаркова скоро не останется выбора, он будет вынужден бежать. А вот стоит ли предоставлять ему такую возможность – это большой вопрос. Ведь существуют законы власти, диктующие необходимость уничтожить поверженного врага.

Один из сидящих за столом замечает, что здесь хорошая кухня. «Политическая?» – интересуется другой, и все дружно смеются над удачной шуткой.

-=-

В полную переживаний петербуржскую квартиру бывшего мэра этого города Шаркова Александра Николаевича, его жена, Костицкая Валерия Константиновна (КВК – коньяк высшего качества, - в шутку называют ее друзья семьи), приводит своих родственников – умирающего от рака Выробова Евгения Дмитриевича и его жену Полину, сестру Валерии. 

Выробов - физик из подмосковного института ядерных исследований.

Валерия, еще совсем недавно, в бытность мужа мэром, обещала сестре помочь поместить Выробова в городской хоспис, но теперь его отказываются туда принять – не та прописка. 

Шарков намерен эмигрировать и немедленно, поэтому супруги решают поселить Выробова у них, пока не решится вопрос с госпитализацией. 

-=-

Женщины покидают квартиру. Они садятся в машину и продолжают ранее начатый разговор, из которого мы узнаем, что Выробов и в прежние времена крайне несдержанный в  высказываниях, после того, как узнал свой диагноз, превратил жизнь всех окружающих в сущий ад: он стал говорить всем все, что он о них думает - правду. «У него ко всему прочему еще и рецидив бешенства правды-матки» - грустно замечает Полина.

Сестры едут по городу, который еще сохранил следы недавно закончившейся битвы за пост градоначальника. На светофоре, Валерию, сидящую за рулем, узнает водитель рядом остановившейся машины. Он руками выражает свою нецензурную радость по поводу результатов выборов. Валерию не любят в этом городе, и она об этом хорошо знает. Но ее эта ситуация «заводит», она борец, ей нравится процесс противостояния. Она делится с сестрой: не для того она «вырастила» и «выпестовала» Шаркова, что бы дать кому-то так просто разрушить плоды ее трудов. У нее есть связи и опыт. Шарков вернется в большую политику, и залог этому характер КВК.

-=-

Выробов и Шарков, остались вдвоем.

Постепенно, из обмена «дежурными» репликами, возникает страстный спор. 

Выробов – «стихийный демократ» и «не разоблаченный коммунистами по причине крайней нужности, ярый диссидент», со вниманием, все эти годы «нового порядка», следил за карьерным ростом своего не очень близкого, но очень известного родственника и в разговоре выказывает большие познания в деталях биографии Шаркова за последние годы. 

Выробов, перемежая разговор остановками от охватывающей его боли и на прием каких-то лекарств, доказывает, что в этой квартире умирающих, как минимум, двое. Он умирает физически, а Шарков, приняв решение эмигрировать, умирает политически. Выробовнапоминает Шаркову, что те из интеллигентов, которые были Лениным, выставлены за пределы Советской России, исчезли для нас, как будто быи не было совсем этих гигантов мысли.

-=-

Шаркова слова Выробова приводят в шок. Он пытается успокоиться, перебирая в памяти свои звездные часы. Перед зрителем проходят моменты последних лет жизни Шаркова. Съездынародных депутатов СССР, Шарков на трибуне и  восторженная реакция людей, его встречи с мировыми лидерами, выступления в Смольном, в Мариинском дворце, перед Ельциным и Правительством. Память неожиданно «подбрасывает» эпизод, когда высокая иностранная делегация, в сопровождении Шаркова неожиданно натыкается на одиноко стоящую нищую старуху. Мы видим лицо Шаркова, он одновременно и смущен, и раздасован.

-=-

Шарков успокоился, он нашел ответ: он искренне верит, что его эмиграция будет воспринята в стране и в мире (не меньше!), как яркая форма протеста против того беззакония и грязи, которые выплеснулись в ходе выборов. 

Выробов «расстреливает» бывшего мэра горькими словами, опровергая его доводы о народной любви к нему – «любовь» в результатах голосования; о предательстве его сподвижников – сильных не предают, предают слабых. 

-=-

Шарков вспоминает последний разговор со своим замом, Юрием Федоровичем Барковым, в тот день, когда он узнал о его выдвижении на пост мэра города. Более всего в памятьШирокова врезались уверенное поведение и слова Баркова о том, что он, в любом случае, будет лучшим мэром этого города, потому, что более неподходящего человека для этого поста, чем Шарков, трудно найти: «Мэр - это профессия, редкая, но профессия.  Любительствои дилетантство здесь недопустимы еще в большей степени, чем где бы то ни было». 

Это запомнилось. 

Шаркову раньше никто такого не говорил. С ним никто так не разговаривал. 

-=-

Выробов полагает, что он знает причины поражения Шаркова. Он предлагает бывшему мэру сопоставить свои обещания на прошлых, победных для него выборах, с тем, что им было сделано. Логика Выробова проста, но для Шаркова крайне болезненна - ведь действительно не обещал Шарков горожанам посетить американское консульство 40 раз, а английское – 30, участвовать в 70 презентациях и посетить с визитами 15 стран. А обещал он народу лучшую, чем при коммунистах, жизнь. Иотношение горожан к нему строится, исходя из сопоставления того, что он говорил, и того, что реально сделал. Дорога, по которой ехал к бывшему мэру Выробов, чуть не привела его к давно ожидаемому им летальному концу. За такую дорогу никакого мэра снять не жалко.

Шарков пытается сформулировать свое кредо, возможно впервые озвучивая его даже для себя. 

В работе мэра, где основной упор он делал на представительские функции, и видит Шарков свое предназначение, свой тяжелый крест. Он без устали работал на перспективу, на возрождение Великого города, на создание оплота демократии европейского толка в России. Не от любви к этому занятию он ходил по паркетам - он придавал городу привлекательность для инвесторов, распространяя на город часть своей, личной, общепризнанной харизмы. 

Он поднялся над обыденщиной, поставил цели великие и в этом противостоял Москве, которая подмяла под себя всю Россию. И то, что с его городом пока не получается сделать то же самое, это тоже заслуга Шаркова. Он способен генерировать высокие мысли и гордые идеи, которые греют души горожан больше, чем материальные приобретения. Они зовут и ведут. Теперь после четырех лет его правления это стал другой город, в нем живут другие люди, наследники столицы великой страны и никто не понимает их лучше Шаркова.

Выробов зло смеется. 

Люди, говорит он, в своем подавляющем большинстве одинаковы, им нет дела до высшихценностей, они хотят жить сегодня и сейчас. И желают горожане жить хорошо. Не лучше, а хорошо. Они поверили в обещания, а Шарков развалил городское хозяйство, отдав его на откуп своим замам, нажившим на этом немалые деньги. Здания рушатся, дороги не сделают честь самому затрапезному Пропащенску, а не то, что европейскому городу. Людей невозможно постоянно кормить «завтраками», бесконечно обещать им что-то в будущем, нужны реальные сдвиги, каждый день, пусть понемногу, но двигаться вперед. 

 

-=-

 

Выробов переждав приступа боли, продолжает тему о том, что люди должны видеть результат работы власти. 

Он вспоминает свою работу в Лаборатории ядерных реакций под руководством Георгия Николаевича Флерова. Тогда шла борьба между Объединенным институтом ядерных исследований и Лабораторией Лоуренса в Беркли, США за приоритет в синтезе 104-гоэлемента Периодической системы. Флеров организовывал  работу по принципу «штурма», Создавал, как он выражался -  «накал». Ученые и сотрудники дневали и ночевали в Лаборатории. Умение организовать такую работу – дорогого стоит: люди и сегодня с восхищением игордостью вспоминают те дни. Тогда шутка из книги «Физики шутят»: «слышится мощный гул пролетающих протонов, пахло жареным, это физики горят на работе» была не совсем и шуткой. «Казалось, что в Лаборатории стоялзапах жаренного, это мы горели от накала, созданного Флеровым» - говорит Выробов. Мысль его проста – не горел бы сам Флеров, не было бы той замечательной команды и их великолепных научных побед.

-=-

Шарков не понимает, к чему клонит Выробов.Что он должен был сделать, организовать трудовые лагеря для проведения дорожных работ и возглавить их с лопатой на плече?

Выробов пытается объяснить Шаркову, что его задача состояла не в том, что бы парить над, якобы восхищенными, толпами горожан, а соучаствовать им: всем своим видом и действиями показывая, что их интересы для мэра – превыше всего. Людей правителю надо любить, или, по крайней мере, хорошо делать вид, что ты их любишь. Если у тебя нет этого таланта, как правитель ты обречен.

Почему любили Сталина и не любят Шаркова? – спрашивает Воробьев и сам отвечает. Потому, что реформаторы разбили вдребезги иллюзию, которая грела миллионы измученных душ, ничего не дав народу взамен. 

Коммунисты семь десятилетий истязали людей трудом, уничтожали миллионами, лишали элементарных благ и свобод, а страна радостно пела о том, что другой такой – «где так вольно дышит человек» - нет! Парадокс? Нет.

Коммунистическая система дала народу то, чего он в России был лишен веками - самоуважение. Точнее, она подарили жителям СССР иллюзию собственного достоинства. Сталин «со товарищи», врал всем и каждому о его высоком предназначении, о неизмеримой ценности и важности всего, что им делается сейчас и еще более того, что будет сделано. И за это его любили истово. Любили, а некоторые и сегодня любят так, как в этой стране, не любили никого. Человеку предоставлялась возможность искренне поверить в государственное признание своей исключительности и избранности, в свое высокое предназначение, в то что он не «человек-тесто», а «человек-дрожжи». Была создана массовая иллюзия элитарности. 

А что сделал Шарков? Все, с точностью наоборот. Он делами и видом, как бы говорит: «Люди, посмотрите вокруг! Всю страну вместе и каждого из вас в отдельности, коммунисты имели за миску чечевичной похлебки, под сладкоголосую ложь о всеобщем равенстве. Многое, из того, что сделано вашими руками, это просто выброшенные на ветер ресурсы. И даже в тех редких сферах, где вы умеете хорошо работать, вами не умеют эффективно управлять». 

С этой горькой правдой яростно не согласны те, кто, и в своей пассивной позиции, получал истинное наслаждение, которое и сегодня греет их души в редкие моменты перекладывания в комоде Почетных грамот и знаков «Победитель социалистического соревнования».

А к этому еще постоянные разговоры о воровстве, о кумовстве, о квартирах, розданных родственникам и о гонорарах, размерами в годовую  зарплату всех работников среднего предприятия. 

-=-

Но я никогда не брал взяток! – заявляет Шарков. Этот довод для него самый сильный, он искренне гордится своей честностью.

Выробов с легкой иронией безжалостно «раздевает» бывшего мэра. 

Да, возможно, что и не брал, прямо не брал. А протекции многочисленной родне оказывал? Глаза на «шалости» близких закрывал? Наглядно демонстрировал перед всеми свое величие? Но, даже и без этого, незапятнанность мздоимством, это еще не повод для гордыни. Власть всегда берет у народа средства на свое содержание и поэтому обязана отдавать. 

Шарков упрекает Выробова в идеализме и вспоминает свой опыт общения с помощником Веховым, предложившим ему «сотрудничество» с криминальными структурами. Доводы Вехова сводятся к тому, сегодня невозможно выделить четкую грань между криминальным и легальным бизнесом. Легального бизнеса практически нет. Закон нарушают все. Так, что надо не отталкивать, а приближать людей, которые имеют реальную силу в этом городе, с ними надо считаться и использовать их ресурсы во благо. И не беда, что за некоторыми из этих уважаемых  горожан закрепилось звание: «вор в законе». В этом названии ударение надо делать не на слове «вор», а на слове «закон» - утверждает Вехов. 

Только тесный контакт с этими структурами позволит прекратить «беспредел» в городе, поставить на место расплодившихся «отморозков». Результаты такой политики станут видны сразу, и это будет работать на рост авторитета мэра. 

Шарков объясняет Вехову, что общество, лишившееся «островков чести» обречено на окончательную деградацию и развал. Он, Шарков не отдаст свой личный островок, и будет защищать его, не смотря ни на что. Есть и в России люди, которые приобщены к мировой элите, которая никогда, ни при каких обстоятельствах не подаст руки преступникам, и он, Шарков - один из них. А таким, как Вехов нет места рядом с ним. 

-=-

Эпизод в бане. Идет разговор о  выборах мэра. Вехов общается с авторитетом «Седым». Они обсуждают пути доставки тиража книги Вехова «Шариков во власти» из типографии, расположенной в Псковской области. «Книга это хорошо, но мало» - говорит Седой и предлагает «подложить» под Шаркова «шмару» и затем его этим шантажировать, опыт у «Седого» имеется. Вехов смеется, по его словам Шарков находится в крутых ежовых рукавицах жены, «он на такой диете, что даже меню не читает». 

-=-

Советник Шаркова, Кочнев Сергей Петрович, руководитель его предвыборного штаба, ранее работавший в КГБ, узнает от «своих» людей о замышляемой провокации с распространением книги с компроматом на мэра и пытается ее предотвратить. На стороне бандитов продажные сотрудники МВД. 

Погоня за машинами, везущими тираж книги,заканчивается провалом для Кочнева. 

Мальчишки на улицах  раздают прохожим книгу, сопровождая это распеванием похабных частушек о Шаркове и его жене. 

-=-

Выробов обвиняет Шаркова в том, что за многочисленными приемами и презентациями он оторвался от жизни, растерял своих друзей и сторонников.

-=-

Шарков вспоминает прием в Царском селе, в Екатерининском дворце, посвященный балетному конкурсу под патронажем всемирно известной балерины Покровской. Прекрасный бал, мэр с женой блистают в «свете», с ними их красавец сын. 

Гостей, прибывающих на шикарных машинах к парадному подъезду, встречают переодетые в лакеев, артисты. Гости теряются, кого приветствовать в первую очередь – мэра с женой или настоящую виновницу торжества - Покровскую. На общем фоне особенно заметна жена мэра, ее одежда, манеры не только выделяют ее из общего ряда собравшихся, но и создают напряженную ситуацию. Жене Широкова, всем своим обликом и  обаянием противостоит настоящая героиня вечера, всемирно известная балерина. Но Костицкая этого не замечает, она упивается ситуацией. 

В зеркальном зале идет представление звезд балета. Оркестр играет концертный вальс. Танцуют и звезды, и часть присутствующих, а сын Шаркова танцует с самой красивой девушкой бала. Родители в умилении. 

Идиллию разрушает, внезапно появляющийся, Кочнев. Ему необходимо срочно переговорить с Шарковым по крайне важному вопросу. Шарков раздражен. Беседа проходит в одной из комнат дворца и ситуация чем-то напоминает беседу Петра с сыном Алексеем, изображенную на картине Николая Ге. Кочнев сообщает о том, что по его сведениям, против Шаркова объединились московские деньги, местные демократы и бандиты. Шарков, под впечатлением отношения к нему присутствующих на балу, отмахивается от информации Кочнева. 

В разгар словесной пикировки в комнату врывается Валерия и набрасывается на Кочнева с обвинениями в том, что он своим поведением дискредитирует мэра. Она заявляет о том, что не такое уж и геройство выиграть беспроигрышную избирательную компанию Шаркова и Кочневу нечего нагнетать обстановку для того, что бы набить себе цену. Кочнев предлагает Шаркову обойтись без него. 

Супруги возвращаются в зал, их отсутствие не осталось незамеченным. Это приятно им – они в центре внимания.

-=-

Улицы города плотно заклеены огромными, одинаковыми плакатами с призывами выбрать Шаркова. На один из плакатов девушка приклеивает свое объявление – «Потерялся щенок».

-=-

Редакция демократической газеты «Горожанин». Беседуют редактор Клюев и журналист Пинкин. 

Идет общий треп о положении в городе, о перспективах движения «Наш город», при различных вариантах исхода выборов мэра. Барков, по секрету сообщает Клюев, пообещал лидерам движения места в правительстве города, более того, отдает руководство финансами за поддержку на выборах. Теперь надо разворачивать пропаганду в газете: Барков становится другом, Шарков – врагом. Но нужен информационный повод, который объяснит читателям изменение позиции газеты. 

С чего начать?

Клюев дает Пинкину задание – необходимо разместить статью о том, что сын Шаркова задержан с наркотиками в ночном клубе. Пинкин готов. Но ему, во-первых, ему нужно «алиби» и, во-вторых,  он хочет знать, сколько будет стоить это б…ство. Клюев достает пачку долларов и говорит, указывая на них, что это и есть алиби, а б…ство  стоит именно столько. 

-=-

Выробов «копает и копает», интересуясь, почему Шарков ничему не научился у своего коллеги, мэра Москина. Шарков интересуется, читал ли Выробов басню «Осел и соловей», а сам вспоминает свою встречу с мэром Москвы. 

-=-

В Совете Федерации последнее заседание с участием Шаркова. Председатель тепло благодарит его за сотрудничество и выражает надежду увидеть Шаркова когда-нибудь вновь среди членов Совета. Все аплодируют, с особым удовольствием это делает мэр Москвы Москин Георгий Михайлович, котором зрители узнают одного из участников беседы в ресторане, в первом эпизоде фильма.

Выходя из зала, в проходе, Шарков сталкивается с Москиным. Шарков с сарказмом благодарит его за помощь в проведении выборов. Москин не уходит от разговора. 

Да, - говорит он, - я сделал многое, чтобы убрать тебя. И считаю, что делал правильно. Ты и такие, как ты – управленческий мусор. Вы всплыли во время шторма, как всплывает цветок в проруби. Более того, своим дилетантством вытолько дискредитируете власть и поэтому от вас необходимо избавляться. Самое лучшееприменение для Шаркова и ему подобных быть поленьями в костре народного гнева. 

Шарков с удивлением слушает и замечает, что в отличие от Москина, его руки чисты. 

На это Москин отвечает, что судьба Шаркова решена, его ждет тюрьма. «Была бы шея, а статья найдется».

Да - оживляется Москин. Он вспоминает, что когда-то Шарков сравнил интеллект Москина с нулем. Москин читает Шаркову свою оду Нулю. Нуль - это самое важное в хозяйстве,  в любом городе все «привязано» к Нулю. От Нуля все ведут свой отсчет, Нуль это фундамент и незыблемая основа. Нуль был и остается нулем, меняются правительства и режимы, не меняется Нуль, без него нет порядка, нет городского хозяйства. 

Бесконечность – иллюзия и она не нужна никому,  и результаты выборов это показали. 

-=-

Москин беседует с работником прокуратуры в штатском. Речь идет о борьбе с коррупцией. Москин крайне заинтересован в развитии этой темы, это позволит снять напряжение, которое возникло вокруг дорожного строительства в Москве. Недоброжелатели Москина настаивают на расследовании завышения стоимостимосковских дорог. Срочно нужно громкое дело, которое отвлечет внимание публики. Лучший вариант – дело о коррупции Шаркова. Прокурор объясняет, что проверка не выявила ничего существенного. Подойдет и несущественное – это задача собеседника Москина свести в одном месте статью и шею. Задание принято к исполнению.

-=-

После окончания работы Совета Федерации Шарков едет в московский аэропорт. Его непропускают в «депутатский зал» - удостоверение аннулировано. Он идет на общую регистрацию. Огромная толпа в перегретом многочасовым ожиданием «накопителе», рассматривает Шаркова с удивлением и иронией. Некоторые смотрят с сочувствием, это задевает больнее всего. Когда красивая девушка освобождает ему место на скамье, сердце не выдерживает – Шаркову становится дурно. 

Туман.

-=-

Напряжение, передаваемое музыкой, нарастает, сквозь дымку мы видим, как кого-то выносят люди в белых халатах, понять нельзя это Шарков или Выробов, но становится понятно, что кто-то умер, слышан женский крик, плач и все постепенно стихает. Появляется кадр, напоминающий картину Черлениса, на темном фоне, в вышине, манящее светлое пятно. 

Слышны обрывки объявления, «Рейс…компания…регистрация»…

-=-

Туман рассеивается и снова аэропорт, но теперь уже международный. 

Шарков идет на таможенный досмотр. Все крайне напряжено, снуют какие-то люди в штатском, переговариваются по телефону. Все идет гнусно и очень медленно. Наконец Шарков подходит к паспортному контролю. Его паспорт рассматривают минуту, две.... Толпа,собравшаяся у будки контроля, в ярости. Шаркову снова становится плохо. Он еле стоит, он  готов лечь и остаться. Он повержен и готов сдаться. Неожиданно взгляд его обращается к залу, где остались  провожающие, и он видит там Кочнева. Кочнев спокоен. Шаркову становится стыдно за свою слабость и он выпрямляется. В этот момент пограничник протягивает Шаркову его паспорт. 

Гремят фанфары переходящие в жалобный вой скрипок, играющих что-то очень русское. 

 

Париж. Шарков общается с французскими интеллектуалами, разбавленными российскими оппозиционерами.

Обсуждается судьба России. 

Один из присутствующих замечает, что сам факт вынужденной эмиграции Шаркова говорит о том, что Россия обречена.

Шарков понуро соглашается. 

-=-

И снова, международный аэропорт Пулково, но в этот раз Шарков уже возвращается в Россию. Он сильно изменился: осунулся и постарел. Навстречу ему идет делегация во главе которой слегка пьяный Барков. Он бурно выражает свою «радость» встрече  и протягивает руку. Рука Шаркова медленно тянется для рукопожатия. Барков, кажется, искренне рад: «Я вернусь, и мы обязательно с вами пообедаем, вы ведь наверняка соскучились по нашей, русской кухне?»

-=-

Шарков выходит к встречающим и снова жена в окружении толпы постаревших поклонниц, они кричат: «Шаркова в Думу». Валерия торжествует, сбываются ее предсказания. Все это, что здесь делается вокруг Шаркова – результат ее усилий. И это только начало, начало возрождения. 

Выходя их аэропорта, Шарков видит на стене два предвыборных плаката. На одном он – в Думу, на другом, Барков - в мэры. На плакатах их лица обращены друг к другу, и они улыбаются. Улыбается Валерия. 

Шарков не улыбается.

  

 

 

Конец.  

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован