Увлечение биологией: школьные воспоминания

   Я в детстве, как и многие дети, увлекался животными. Большинство ребят дома держат волнистых попугайчиков, декоративных рыбок, хомячков, кошек или собак, а у меня жили … всевозможные жуки,  пауки, скорпионы, фаланги, муравьи, дождевые черви, лягушки, жабы, черепахи, змеи, полевки, ежи, тушканчики, летучие мыши и многое другое.

   О таких животных, как голуби, воробьи, куры, сова, ястреб, кролики или то, что держат «нормальные» дети я уже не говорю. Они, в отличие от перечисленных выше, не вызывали у родителей такого трепета и ужаса, поэтому мне разрешали их держать.

   В аквариумах и банках у меня жили не декоративные рыбки, как принято, а дафнии, креветки, личинки стрекоз, моллюски, рыбки-гамбузии, небольшие сазанчики и другая водная живность.

   Весь мой «зоопарк» с вольерами располагался в коробочках, баночках, ящиках, клетках, откуда они постоянно убегали. Если пропадала ящерица или жаба, это еще ничего, а если … скорпион или змея! Из-за этого у меня постоянно были проблемы с родителями, которые грозились выбросить из дома всю эту «гадость» вместе со мной. Особенно доставалось мне, когда убежавшие животные выползали откуда-то и вызывали переполох в доме. Тогда весь мой «зоопарк» приходилось выпускать на волю или отдавать друзьям. Но лишь страсти утихали, баночки опять заполнялись.

   Всю эту живность добывал своими силами, – что-то ловил, а что-то и выменивал. В школе, к примеру, на яблоко выменял сову. Подозреваю, что  дома ее хозяину был предъявлен соответствующий ультиматум, и он с радостью расстался с птицей.  

   С некоторыми животными мы проводили опыты, а другие жили, можно сказать, для души. Все наши эксперименты были навеяны школьными  занятиями по зоологии и ботанике.

   Прошло много лет, однако многих своих питомцев я хорошо помню.

   Меня заставляли учиться играть на баяне, хотя особого влечения к этому я не испытывал. После занятий в школе приходилось часами пиликать гаммы. Чтобы как-то скрасить столь нудное для меня занятие,  придумал небольшое развлечение. Развешивал своих летучих мышей на пюпитре и после очередной серии гамм кормил их мухами, жуками, бабочками. Так я чередовал приятное занятие с необходимым.

   Летучих мышей мы находили на берегу небольших озер, покрытых нефтяной пленкой. В ней  хорошо отражается звездное небо, и летучие мыши в погоне за насекомыми оказывались в воде. Перепачканные нефтью они выбирались на берег, где гибли от голода или в зубах хищников. В таком виде летать они не могли. Мы  собирали их, мыли и выпускали на волю. Многим спасли жизнь. Таким же способом мы выручили из беды несколько уток и лысух.

   В обрывах песчаных карьеров нам попадались гекконы. Они скрывались в неглубоких норках, из которых  мы их аккуратно  выковыривали. Это было ранней весной, когда животные были еще вялые и малоактивные.

   Гекконы – очень интересные существа, чем-то напоминают древних ящеров в миниатюре. Они ведут ночной образ жизни, из-за чего у них развились большие, с вертикальными зрачками глаза. На их спинах рядами расположены утолщенные бугорки. Гекконы хорошо передвигаются по стенам, потолку и издают своеобразный писк.

   Как-то раз мы наловили несколько десятков гекконов и в коробке принесли домой. Предполагали переселить их в другое место. Дома в тепле они активизировались, сдвинули крышку коробки и разбежались по квартире. Ночью никто из взрослых не мог понять, откуда такое нашествие ящериц. Потом пришлось несколько дней гоняться за ними, пока всех не переловили.

   Больше всего мне запомнился ушастый ежик. У него, в отличие от ежей средней полосы нашей страны, более длинные уши, ноги, хвостик. Мордочка вытянута, как у поросенка. Очень забавный зверек, особенно когда начинал сопеть и водить своим «пятачком», выпрашивая еду.

  Он попал ко мне совсем еще маленьким и вырос почти, что на моих руках. Ежи обычно ведет ночной образ жизни, а мой ночью спал. По одеялу забирался ко мне в кровать и устраивался на подушке. Когда было холодно, залезал под одеяло и прижимался ко мне. Казалось, рядом лежит не еж, а щетка. Он никогда не  сворачивался в клубок и не кололся.

   Когда я делал уроки, еж обычно лежал под лампой и дремал. Когда ему чесали брюшко, он поднимал то одну, то другую лапку и умильно закатывал глазки, высовывая от удовольствия язычок. Он жил у меня довольно долго пока не убежал.

   Жил у меня и симпатичный паук-крестовик. Звали его Гриша, хотя, как потом выяснилось, это была самка. Однако,  несмотря на это имя за ней так и осталось.

Паук был ручной или, по крайней мере, мне так казалось. Жил он в раковинке виноградной улитки, которая была закреплена на сухой ветке, помещенной в тазу с водой. Так что при всем желании мой «ручной» паук не мог убежать. С другой стороны, зачем ему убегать: еды здесь было предостаточно, а на жизнь его никто не покушался.

   Паук сплел паутину и ожидал, когда неосторожное насекомое запутается в ней. В лапах он держал сигнальную нить. Стоило какой-нибудь мошке или комарику прикоснуться к паутине, как паук мигом оказывался рядом и расправлялся с жертвой.

   Гриша любил подарки. Я приносил ему мух, других насекомых и бросал в его ловчую сеть. Как только муха начинала биться, паук быстро спускался и приступал к трапезе. Если же гостинца ему не давали, он сидел на пороге домика и дулся, что не оказали ему должного уважения.

   Вскоре в домике появился кокон с яйцами. Так мы поняли, что наш Гриша – паучиха. Я не знаю, как до нее добрался самец, и что с ним потом случилось, однако наша паучиха вскоре должна была стать мамой. Чтобы не загубить детишек, которые вот-вот должны появиться на свет, мамашу с коконом и жилплощадью перенесли в сад.

   Кроме паука у меня жили «ручные» рыбки – золотые и сазанчики. Они брали корм из рук: опустишь, бывало, червячка в воду, секунда и нет его. Кормление рыб было одним из любимых развлечений моих друзей. Ребята давали рыбкам имена и цоканьем подзывали их. Обижались, если «его» рыбка хватала червяка у кого-то другого.

   Незабываемое впечатление оставили наши опыты с насекомыми. Прямо на глазах из неподвижной куколки выбиралось мокрое и сморщенное существо, которое через несколько минут превращалось в прекрасную бабочку. Можно много раз слушать или читать об этом, а  увиденное остается в памяти надолго.

   В одном из моих «аквариумов» ползало большое количество личинок стрекоз. Они были разного возраста, поэтому время от времени одна из них выползала по палочке из воды и превращалась в стрекозу.

    Превращение одного существа в другое – это захватывающее зрелище, ведь личинки стрекоз совершенно не похожи на взрослых насекомых. Выбравшаяся их воды личинка замирает, шкурка на спине лопается и из нее с переворотом выбирается стрекоза. Через некоторое время она улетает, а оставшаяся шкурка напоминает, что жизнь этого прекрасного летуна связана с водой.

   Больше всего меня поразило рождение ящериц. Как-то раз мы в куче старых досок нашли с десяток маленьких яиц. Положили их в одну их моих многочисленных баночек и гадали, чьи они, и кто из них вылупится. Прошло несколько дней, наконец, скорлупки лопнули и появились маленькие ящерицы. Размером они были всего несколько сантиметров. Сразу же после рождения они начали проворно бегать по банке, пытаясь выбраться из нее. Их выпустили туда же, где нашли яйца. Оказавшись на свободе, они быстро разбежались кто куда.

   Ранней весной мы принесли домой лягушачью икру. Поместили ее в тазик с водой и стали наблюдать. Вскоре внутри икринок появились небольшие темные комочки. Постепенно они удлинялись; прошло еще немного времени, и из икринок начали выклевываться головастики. Их было много, однако с кормом проблем не было. Им давали хлеб, вареный картофель, кашу. Все это они ели с большим удовольствием: «присосутся» к еде и замирают, только периодически лениво пошевеливают хвостиками. На таком корме головастики быстро росли. Вскоре появились задние ножки, потом передние, укоротился хвостик. Так они постепенно превращались в лягушат.

   Прошел месяц, другой. Однажды я заглянул в мой «аквариум», а головастиков там не оказалось. Они подросли и по водным растениям выбрались на сушу. Отправились бродить, вернее, прыгать  по квартире. Пришлось ползком  разыскивать их по всем уголкам, чтобы отправить в прудик, где жили их родители.

   Один из уроков ботаники был посвящен прививке растений. Возвращаясь домой из школы, мы с другом живо обсуждали услышанное. Если на одно растение можно привить другое, то почему нельзя на «дикое» растение привить культурное? Тогда, к примеру, на тополе будут расти яблоки, а на иве – груши. Если постараться, то все леса можно превратить в сады. И мы приступили к решению этой грандиозной задачи. Всю весну и лето занимались прививкой; перепробовали все, что и на чем можно прививать. Как говорили мудрецы: – «Только великая цель рождает великую энергию». Мы сделали несколько сот прививок. В нашем саду на деревьях живого места не было.

   Что-то у нас приживалось, однако на иве и тополе ничего не хотело расти. Мы тогда еще не знали, что наш эксперимент с самого начала был обречен на неудачу. Проект века закончился сразу же после того, как нам влетело от родителей за порчу деревьев.

   Осенью в школе мы рассказали о наших экспериментах, и все долго потешались над нами. Оказывается, урок, на котором, объясняли о приживаемости привоя, мы прослушали (а может, прогуляли), вот и пришлось заниматься неосуществимыми проектами.

   У нас был еще один грандиозный проект. У моего приятеля жили кролики, однако нам почему-то захотелось развести зайцев. На примете у нас был один заяц, которого мы и хотели скрестить с кроликами, чтобы получить необычное потомство. Хозяин зайца увлекался разведением декоративных рыбок. У него их было великое множество и всех надо было кормить. За зайца мы должны были насушить корм для рыб, равный весу зайца.

   Желание получить зайца было настолько велико, что мы свято верили в выполнимость такого обмена. Но… наши технические возможности не позволяли этого сделать. Как потом оказалось, надо было наловить около ста килограммов корма в сырой массе.

   Мы знали пруды, где в большом количестве водились дафнии. Я напомню, дафнии это небольшие рачки размером до трех миллиметров, обитающие в пресных водоемах. Они – потребители микроскопических водорослей и бактерий.

   Изготовили сачки из старых капроновых чулок и приступили к выполнению своих обязательств. За день наловили около двух килограммов этих рачков. Ловить было несложно, води себе сачком по воде и время от времени вываливай отловленных рачков в ведро.

Однако с их сушкой возникли проблемы. Разложили рачков на крыше сарая, а утром их не оказалось на месте. Потом выяснилось: муравьи за ночь успели перетаскать высушенный корм в свои жилища.

   Несмотря на все наши неудачи, зайца мы все же получили. А за это все лето должны были кормить рыбок живым кормом. Этот эксперимент тоже потерпел неудачу, так как зайцы с кроликами не скрещиваются, однако, несмотря на это мы оставались довольны. Заяц был наш.

   Был у нас в саду небольшой бетонный бассейн, воду из которого использовали для полива растений. Однажды, присмотревшись, я увидел в нем огромное количество личинок комаров.

   Решил избавиться от них, как сейчас говорят, биологическим способом. На уроке зоологии мы проходили раздел – борьба с комарами с помощью небольших рыбок – гамбузий. Мы знали водоемы, где они водятся. Это очень интересные рыбки. Родом они из Америки. В настоящее время гамбузии широко расселены по странам света в целях борьбы с малярийными комарами. Длина самок достигает шести сантиметров, а самцов – три сантиметра.

   Вот, их как поймать? Сачок для этого не подходит. Придумали: рыб стали ловить на импровизированную удочку. В качестве крючка и наживки использовали небольшого червя: его привязывали к концу обычной нитки. Вместо поплавка – кусочек спички. Рыбка хватала червя, поплавок опускался, и мы вытаскивали ее из воды прямо в банку. За это время гамбузия не успевала выпустить наживку изо рта. Таким способом наловили три десятка  рыбок и выпустили в бассейн. Это были самки – маленький самец не мог схватить нашу наживку.

   Гамбузии в отличие от большинства других рыб – живородящие, мечут не икру, а живых личинок.  Поэтому через некоторое время бассейн кишел рыбами.  Наши переселенцы быстро расправились с комарами, после чего многих из них пришлось водворять обратно в родной водоем.

Многочисленные питомцы оставили огромный след в моей жизни и определили будущую профессию – занятие биологий.


 

Садчиков Анатолий Павлович, профессор МГУ имени М.В.Ломоносова, вице-президент Московского общества испытателей природы

 

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован